Французское и русское искусство в масштабе «война и мир»

Русская революция разделила коллекцию Морозовых, но колоссальные дипломатические усилия собрали ее в Париже. Эта выставка по праву является исторической.
Русская революция разделила коллекцию Морозовых, но колоссальные дипломатические усилия собрали ее в Париже.
Марк Домаж / Фонд Louis Vuitton
ПАРИЖ. Иногда хочется красоты мелких вещей: хокку, струнного квартета, миниатюрной гравюры. А бывает, товарищ, твоя красота нужна тебе как родина.

«Коллекция Морозова: иконы современного искусства», открывшаяся здесь на прошлой неделе в фонде Louis Vuitton, приносит в Париж взрыв французской и русской живописи в масштабе «Войны и мира» и воссоединяется впервые с 1918 года. Одно из двух самых крупных художественных собраний дореволюционной России.

Когда французская буржуазия все еще презирала парижский авангард, молодые русские текстильные магнаты Иван и Михаил Морозовы покупали самые новаторские картины в городе — и покупали их оптом. Гоген, Моне, Ван Гог, Пикассо: все их работы пришли на восток и вдохновили два поколения русских преемников. Примерно в 1900 году Морозовы вместе со своим коллегой по текстилю и дружелюбным коллекционером Сергеем Щукиным превратили Москву в офшорную столицу французского современного искусства.
Затем произошла Октябрьская революция, когда все 200 картин здесь были экспроприированы в национальную коллекцию. Иван Морозов уехал в ссылку. При Сталине картины были скрыты и разлетелись до Сибири.

Сейчас собрание Морозовых в основном передано в фонды Государственного музея Пушкина и Третьяковской галереи в Москве, а также Государственного Эрмитажа в Санкт-Петербурге. Их повторная сборка здесь, на четырех этажах стеклянного парусника Фрэнка Гери в Булонском лесу, по праву является исторической в том смысле, в котором немногие выставки могут по-настоящему заявить: как будто можно войти в целый затерянный мир, из комнаты в комнату.

Иван Морозов поручил Анри Матиссу написать «Вход в Касбу, Танжер» (1912-13).
Иван Морозов поручил Анри Матиссу написать «Вход в Касбу, Танжер» (1912-13).
Просто получите паспорт вакцины и вперед! Работа над «Собранием Морозова», работа над которой длилась почти десять лет, дважды откладывалась из-за пандемии коронавируса, — это то, что рекламщики любят называть «случается раз в жизни» — а может быть, дважды в жизни. Пять лет назад фонд Vuitton воссоединил коллекцию Щукина в другой музейной выставке, научный вес которой соответствовал ее огромной популярности.
«Блокбастер блокбастеров», как я неуклюже назвал шоу Щукина, когда я рецензировал его в 2016 году, привлек более 1,2 миллиона посетителей, больше, чем любая парижская выставка с тех пор, как орда Тутанхамона прибыла в город в 1967 году. Неизвестно, будет ли эта выставка лидером. Этот рекорд, но во всем остальном презентация Морозова не уступает щукинской, и, возможно, ее было еще сложнее осуществить.
«Натюрморт с занавеской» Сезанна (1892-94).
«Натюрморт с занавеской» Сезанна (1892-94).
Как и его предшественник, эта выставка был тщательно отработана Анном Бальдассари, бывшим директором парижского музея Пикассо, и поставляется с большим каталогом — на самом деле они почти одинакового размера, чтобы избежать нареканий потомков.
Как и его предшественник, этот потребовал колоссальных дипломатических усилий с заверениями в том, что французское законодательство защитит российские музеи от любых претензий со стороны потомков Морозовых, и личного одобрения от президента Владимира Путина.

Как и у его предшественника, у этого был колоссальный бюджет, который снова не разглашается. Одна только страховка могла бы более сотни миллионов. Переплетение, новое стекло: еще один крупный центр затрат. Фонд Vuitton также оплатил создание в России студии консервации для многих работ, таких как набор декораций (или росписей, заполняющих стены) Мориса Дени, которые висели в музыкальной комнате Ивана Морозова.

Шоу начинается в подвале, где выставлено около двух десятков картин семьи Морозовых, в том числе несколько ярких портретов русского художника Валентина Серова. Его портрет Михаила в полный рост изображает его в утреннем платье, пухлого и самоуверенного. Михаил пристрастился к парижскому кабаре и, в особенности, к его танцовщицам. (Он умрет молодым, в 33 года).
Портреты Михаила Морозова (слева) и Ивана Морозова работы Валентина Серова Фотоальбом ... Государственная Третьяковская галерея
Портреты Михаила Морозова (слева) и Ивана Морозова работы Валентина Серова Фотоальбом ... Государственная Третьяковская галерея
Как и большинство представителей высшего московского общества, братья Морозовы также говорили по-французски — и нашли в Париже культурную область, в которую они могли окунуться и вернуться домой. Первым экспонатом выставки стал зал с фресковыми пейзажами Пьера Боннара, заказанный для лестницы московского особняка Ивана Морозова. Самые большие из них более 10 футов в высоту и обильно окрашены в средиземноморский цвет, который, должно быть, поразил русский бомонд в час коктейлей. Гоген был еще одним источником ярких красок, и дюжина таитянских картин поразительно высокого качества пронизывала их собственную галерею.
Пейзажи Пьера Боннара, висевшие на лестнице дома Ивана Морозова, выставлены в Фонде Луи Виттон Фото… Марк Домаж / Фонд Луи Виттон
Пейзажи Пьера Боннара, висевшие на лестнице дома Ивана Морозова, выставлены в Фонде Луи Виттон Фото… Марк Домаж / Фонд Луи Виттон

В презентации Щукина тоже была комната, полностью посвященная Гогену, и на этой выставке предлагались невероятные порции Сезанна, Моне и Матисса. Но русские были разными коллекционерами — «Морозов шел в тени, Щукин в свете», — сказал один из их современников, — так что это разные выставки.

Щукин был смелее, особенно в коллекционировании Пикассо, но у Ивана Морозова глаз был лучше. Щукин сделал ставку на французское искусство, Морозовы коллекционировали и русских художников; Здесь ярко сочетаются воздушная картина с вечеринки Ренуара и сцена пленэра русского художника Константина Коровина. (Еще он учил Морозовых рисовать, когда они были молоды). Щукин покупал спонтанно. Иван Морозов мог ждать целый год и задумал свою коллекцию как музей в стадии становления.

И «Коллекция Морозова» делает упор на этот систематический, последовательный подход к сбору, группировке картин в тематические ансамбли, где рядом находятся французские и русские художники. Безупречная картина акробата из периода розового Пикассо, приобретенная после того, как с ней расстались Лео и Гертруда Стайн, граничит с неприлично сексуальным двойным портретом Ильи Мачкова, на котором он и другой художник позируют с гантелями и музыкальными инструментами. (В здравом уме, в здоровом теле). Пейзажи Ван Гога и Андре Дерена смешиваются с пейзажами Натальи Гончаровой, ставшей ключевой фигурой советского авангарда.
«Автопортрет и портрет Петра Кончаловского» Ильи Мачкова (1910). Фотоальбом ... Государственный Русский музей, Санкт-Петербург
«Автопортрет и портрет Петра Кончаловского» Ильи Мачкова (1910). Фотоальбом ... Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

Выставка отходит от этого тематического подхода только однажды — для одной из самых легендарных картин в собрании Морозова: утраченной картины Ван Гога «Тюремный двор», написанной в последний год его жизни в приюте Сен-Реми. Позаимствованный у музея Пушкина, он был повешен отдельно от других Ван Гогов Морозовых в затемненной комнате под светом прожектора — я полагаю, чтобы усилить уныние.

Два показа Vuitton Foundation имеют радикально разные оттенки в своих заключительных актах. Последний закончился шоком нового: абстрактные картины Малевича, Родченко и других советских новаторов, поднявшие знамя модернизма в новом Советском Союзе. Этот спектакль завершается реквиемом по прошлому в виде музыкальной комнаты Морозова, реконструированной в 1909 году. Декорации Дениса, написанные на месте в Москве, иллюстрируют миф об Амуре и Психее лизергической палитрой розового и синего. Куратор даже предпочел включить легкую музыку, как будто призраки последних дней Романовых еще были среди нас.

Картина Ван Гога «Тюремный двор» (1890). Кредит ... ГМИИ им. А.С. Пушкина.
Картина Ван Гога «Тюремный двор» (1890). Кредит ... ГМИИ им. А.С. Пушкина.
Столетие назад декорации Дениса вызвали жаркие споры среди интеллигенции и знатоков царской Москвы. Теперь они выглядят скорее как незначительное интермеццо перед грядущими большими потрясениями. Ни одна династия не вечна: ни одна из династий Морозовых и уж тем более не та, которая национализировала их особняк. В конце концов, культура движется вперед — картины возвращаются в Париж, а Louis Vuitton открывает концессию на Красной площади.

Подпишись на свежие статьи

Получайте обновления и учитесь у лучших